Рейтинг@Mail.ru
НОЧИ:

414 Триста тридцать пятая ночь

Когда же настала триста тридцать пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что невольницы сказали человеку из Йемена: „Слушаем и повинуемся!“ И затем встала первая из них (а это была белая) и указала на чёрную и сказала: „Горе тебе, о чёрная!“ Передают, что белизна говорила: «Я свет блестящий, я месяц восходящий, цвет мой ясен, лоб мой сияет, и о моей красоте сказал поэт:

Бела она, с гладкими щеками и нежная,

Подобна по прелести жемчужине скрытой»

Как алиф прекрасный стан её, а уста её –

Как мим, а дуга бровей над нею – как нуны,

И кажется, взгляд её – стрела, а дуга бровей –

Как лук, хоть и связан он бывает со смертью.

Коль явит ланиты нам и стан, то щека её –

Как роза и василёк, шиповник и мирта.

Обычно сажают ветвь в саду, как известно нам,

Но стана твоего ветвь – как много садов в нем!

Мой цвет подобен счастливому дню и сорванному цветку и сверкающей звезде.

 

И сказал Аллах великий в своей славной книге пророку своему Мусе (мир с ним!): «Положи руку себе за пазуху, она выйдет белою, без вреда».

И сказал Аллах великий: «А что до тех, чьи лица побелеют, то в милости Аллаха они, и пребывают в ней вечно». Цвет мой – чудо, и прелесть моя – предел, и красота моя – завершение, и на подобной мне хороша всякая одежда, и ко мне стремятся души. И в белизне многие достоинства, как то, что снег нисходит с небес белым, и передают, что лучший из цветов белый, и мусульмане гордятся белыми тюрбанами, и если бы я стала припоминать, что сказано белизне во славу, изложение, право бы, затянулось. То, чего мало, но достаточно, – лучше, чем то, чего много и недостаточно. Но я начну порицать тебя, о чёрная, о цвет чернил и сажи кузнеца, и лица ворона, разлучающего любимых! Сказал поэт, восхваляя белизну и порицая черноту:

Не видишь ли ты, что жемчуг дорог за белый цвет,

А угля нам чёрного на дирхем мешок дают.

И лица ведь белые – те прямо вступают в рай,

А лицами чёрными геенна наполнена.

 

И рассказывается в одном из преданий, передаваемых со слов лучших людей, что Нух – мир с ним! – заснул в какой-то день, а дети его – Сам и Хам – сидели у его изголовья. И набежал ветер и приподнял одежды Нуха, и открылась его срамота, и Хам посмотрел на него и засмеялся и не прикрыл его, а Сам поднялся и прикрыл. И их отец пробудился от сна и узнал, что совершили его сыновья, и благословил Сама и проклял Хама. И побелело лицо Сама, и пошли пророки и халифы прямого пути и цари из потомков его, а лицо Хама почернело, и он ушёл и убежал в страну абиссинцев, и пошли чернокожие от потомков его. И все люди согласны в том, что мало ума у чёрных и говорит говорящий в поговорке: «Как найти чёрного разумного?»

И господин сказал невольнице: «Садись, этого достаточно, ты превзошла меру!» И потом он сделал знак чёрной, и она поднялась, и указала рукой на белую, и молвила: «Разве не знаешь ты, что приведено в Коране, низведённом на посланного пророка, слово Аллаха великого: „Клянусь ночью, когда она покрывает, и днём, когда он заблистает!“ И если бы ночь не была достойнее, Аллах не поклялся бы ею и не поставил бы её впереди дня, – с этим согласны проницательные и прозорливые. Разве не знаешь ты, что чернота – украшение юности, а когда нисходит седина, уходят наслаждения и приближается время смерти? И если бы не была чернота достойнее всего, не поместил бы её Аллах в глубину сердца и ока. А как хороши слова поэта:

Люблю я коричневых за то лишь, что собран в них

Цвет юности и зёрна сердец и очей людских.

И белую белизну ошибкой мне не забыть,

От савана и седин всегда буду в страхе я.

 

А вот слова другого:

Лишь смуглые, не белые

Достойны все любви моей.

Ведь смуглость в цвете алых губ,

А белое – цвет лишаёв.

 

И слова другого:

Поступки чёрной – белые, как будто бы

Глазам она равна, владыкам света.

Коль ума лишусь, полюбив её, не дивитесь вы, –

Немочь чёрная ведь безумия начало.

И как будто цветом подобен я вороному в ночь, –

Ведь не будь её, не пришла б луна со светом.

 

И к тому же, разве хорошо встречаться влюблённым иначе как ночью? Довольно с тебя этого преимущества и выгоды. Ничто так не скрывает влюблённых от сплетников и злых людей, как чернота мрака, и ничто так не заставляет их бояться позора, как белизна утра. Сколько у черноты преимуществ, и как хороши слова поэта:

Иду к ним, и мрак ночей перед ними ходатай мой;

От них иду – белизна зари предаёт меня.

 

И слова другого:

Как много ночей со мной провёл мой возлюбленный,

И нас покрывала ночь кудрей темнотой своих.

Когда же блеснул свет утра, он испугал меня,

И милому я сказала: «Лгут маги, поистине».

 

И слова другого:

Пришёл он ко мне, закрывшись ночи рубашкою,

Шаги ускорял свои от страха, с опаскою,

И щеку я подостлал свою на пути его

Униженно, и подол тащил позади себя.

И месяца луч блеснул, почти опозорив нас,

Как будто обрезок он, от ногтя отрезанный.

И было, что было, из того, что не вспомню я,

Так думай же доброе, не спрашивай ни о чем.

 

И слова другого:

Лишь ночью встречает тех, с кем будет близка она,

Ведь солнце доносит все, а ночь – верный сводник.

 

И слова другого:

Нет, белых я не люблю, от жира раздувшихся,

Но чёрных зато люблю я, тонких и стройных,

Я муж, что сажусь верхом на стройно-худых коней

В день гонки; другие – на слонах выезжают.

 

И слова другого:

Посетил меня любимый

Ночью, обнялись мы оба

И заснули. И вдруг утро

Поднялся торопливо

Я прошу Аллаха: «Боже,

Мы хотим быть снова вместе!

Ночь пускай ещё продлится,

Раз мой друг лежит со мною!»

 

И если бы я стала упоминать о том, как хвалят черноту, изложение, право бы, затянулось, но то, что не велико и достаточно, лучше, чем то, что обильно и недостаточно. А что до тебя, о белая, то твой цвет – цвет проказы, и сближение с тобой – горесть, и рассказывают, что град и стужа в геенне, чтобы мучить людей дурных. А в числе достоинств черноты то, что из неё получают чернила, которыми пишут слова Аллаха. И если бы не чернота мускуса и амбры, благовония не доставлялись бы царям, и о них бы не поминали. Сколько у черноты достоинств, и как хороши слова поэта:

Не видишь ли ты, что мускус дорого ценится,

А извести белой ты на дирхем получишь куль?

Бельмо в глазу юноши зазорным считается,

Но, подлинно, чёрные глаза разят стрелами».

 

И её господин сказал ей: «Садись, этого достаточно!» И невольница села, и затем он сделал знак упитанной, и та поднялась…»

И Шахразаду застигло утро, иона прекратила дозволенные речи.