Рейтинг@Mail.ru
НОЧИ:

432 Рассказ об Ибрахиме и невольнице (ночи 346–347)

Рассказывают также, что повелитель правоверных аль-Мамун сказал Ибрахиму ибн аль-Махди: «Расскажи нам самое удивительное, что ты видел!» – «Слушаю и повинуюсь, о повелитель правоверных, – ответил Ибрахим. – Знай, что я однажды вывел прогуляться, и нога привели меня в одно место, где я почувствовал залах кушанья. И моя душа тосковала по нему, и я остановился в замешательстве, о повелитель правоверных, и не мог ни уйти, ни войти в это помещение. И я поднял взор и вдруг вижу окно, а за окном рука и запястье, лучше которых я не видел. И мой ум улетел при виде их, и я забыл о запахе кушаний из-за этой кисти и запястья. И я стал придумывать хитрость, чтобы проникнуть в это помещение, и вдруг я увидел поблизости портного. И я подошёл к нему и приветствовал его, и он ответил на моё приветствие. И я спросил: „Чей это дом?“ И портной отвечал: „Одного купца“. – „А как его зовут?“ – спросил я. И портной ответил: „Его зовут такой-то, сын такого-то, и он разделяет трапезу только с купцами“.

И пока мы разговаривали таким образом, вдруг приблизились к нам два почтённых, приятных на вид человека, которые ехали верхом, и портной сказал мне, что они состоят в самой близкой дружбе с хозяином дома, и сообщил мне их имена. И я тронул своего копя и догнал этих людей и сказал им: «Пусть я буду за вас выкупом! Отец такого то вас заждался!»

И я поехал вместе с ними, и мы достигли ворот, к – а вошёл, и те два человека тоже вошли, к, увидав меня с ними, хозяин дома не усомнился, что я их друг, в сказал мне: «Добро пожаловать!» И посадил меня на самое высокое место. А затем принесли столик, и я сказал себе: «Аллах послал мне эти кушанья, но теперь остаются рука и запястье». А затем мы перешла для беседы в другое помещение, и я увидел, что оно полно всяких тонкостей, и хозяин дома стал проявлять ко мне ласку, и обращал ко мне речь, так как думал, что я гость ИЗ гостей, и гости тоже обращались со мной крайне ласково, полагая, что я друг хозяина дома. И все они были со мною ласковы, и мы выпили несколько кубков, и потом вышла к нам невольница, подобная ветви ивы, и была она крайне изящна и прекрасна по облику.

И она взяла лютню и, затянув напев, произнесла такие стихи:

«Не диво ли, что одно жилище объемлет нас,

Но близко ты подойти не хочешь, и говорят

Одни лишь глаза, о тайнах сердца вещая нам,

И душах растерзанных, что в жарком огне горят.

И знаки даёт вам взор, подмигивает нам бровь,

И веки усталые, и руки, что шлют привет».

 

И она подняла во мне волнение, о повелитель правоверных, и меня охватил восторг при виде её красоты и нежности и от стихотворения, которое она пропела. И я позавидовал её прекрасному искусству и сказал: «За тобой ещё кое-что осталось, о невольница». И тогда она в гневе кинула лютню и сказала: «Когда это вы приводили глупцов на ваши собрания?»

И я раскаялся в том, что случилось, и увидел, что люди порицают меня, и сказал: «Миновало меня все, на что я надеялся!» И я нашёл способ отвести от себя упрёки только в том, что потребовал лютню и сказал: «Разъясню, что ода пропустила в песне, которую сыграла». И люди сказали: «Внимание и повиновение!» И принесли мне лютню, а я настроил на ней струны и пропел такие стихи:

«Вот тот, кто влюблён в тебя, и терпит тоску свою

Влюблённый, чьих еле струя по телу его течёт,

Рукою одной благого просит в надежде он

О счастье, другая же на сердце его лежит.

О, кто видел гибнущих страстями погубленных,

Которых погибель ждёт от глаз и десницы их».

 

И невольница вскочила и склонилась к моим ногам, целуя их, и воскликнула: «У тебя следует просить прощения, о господин! Клянусь Аллахом, я не знала, каково твоё место, и не слыхивала о таком искусстве!»

И люди стали оказывать мне уважение и почёт, придя в величайший восторг, и все принялись просить меня петь. И я спел волнующую песню, и люди сделались пьяными, и их ум пропал, и их унесли в их жилища, и остался хозяин дома и невольница. И он выпил со мною несколько кубков и затем сказал: «О господин, моя жизнь пропала даром, раз я не знал подобного тебе раньше этого времени! Ради Аллаха, о господин, скажи, кто ты, чтобы я узнал моего сотрапезника, которого даровал мне Аллах сегодня ночью». И я стал говорить двусмысленно, не открывая ему своего имени, но он заклинал меня, и тогда я осведомил его, и, узнав моё имя, он вскочил на ноги…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.