Рейтинг@Mail.ru
НОЧИ:

605 Четыреста пятьдесят девятая ночь

Когда же настала четыреста пятьдесят девятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда девушка сказала ан-Наззаму ответ, тот молвил: „Расскажи мне про Адама и первоначальное его создание“.

«Аллах создал Адама из глины, а глину – из пены, а пену – из моря, а море – из мрака, а мрак – из света, а свет – из рыбы, а рыбу – из скалы, а скалу – из яхонта, а яхонт – из воды, а вода создана всемогуществом, как сказал Аллах великий: „Ибо, поистине, веление его, если захочет он чего-нибудь, – в том, чтобы этому сказать: „Будь!“ – и оно бывает“.

«Расскажи мне о значении слов поэта, когда он сказал:

Вот-то, что ест, не имея рта и брюха.

Деревья и живое – ему пища.

Покормишь его – оно оживёт, взбодрится.

А дашь ему воды – так умирает».

 

«Это огонь», – сказала девушка. И ан-Наззам молвил: «Расскажи мне о значении слов поэта, когда он сказал:

Вот двое возлюбленных, услады лишённые,

Проводят они все ночи в тесном объятии.

Они берегут людей от всякой опасности.

А солнце когда взойдёт, сейчас расстаются».

 

«Это две половинки дверей», – сказала девушка. И анНаззам молвил: «Расскажи мне о воротах геенны». – «Их семь, – отвечала девушка, – и о них сказано в двух стихах стихотворения:

Джахаинам, затем Лаза, потом аль-Хатым – вот так!

Затем присчитай Сайр, и Сакар потом скажи.

За этим Джахим идёт, и вслед за ним – Хавия,

И вот тебе их число, коль кратко о нем сказать».

 

«Расскажи мне о словах поэта, когда он оказал:

И локоны за ней в длину влекутся,

Когда она приходит иль уходит;

А глаз её яств сна вкусить не может

И слез не льёт, струящихся обильно.

Одежд она в теченье дней не знает,

Сама людей в одежды облачая».

 

«Это игла», – сказала девушка. А ан-Наззам молвил:

«Расскажи мне про ас-Сырат: что это такое, какова его длина и какова его ширина?» – «Что до его длины, – ответила девушка, – то ода составляет три тысячи лет: тысячу – спускаются, тысячу – поднимаются и тысячу идут прямо. Он острее меча и тоньше волоса…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.