Рейтинг@Mail.ru
НОЧИ:

267 Двести одиннадцатая ночь

Когда же настала двести одиннадцатая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что госпожа Будур осведомила Хаят-ан-Нуфус о своей истории и велела ей все скрыть, и Хаят-ан-Нуфус выслушала её слова и изумилась её рассказу до крайних пределов. Она пожалела её и пожелала ей встретиться с её возлюбленным, Камар-азЗаманом, и сказала ей: „О сестрица, не бойся и не мучайся! Терпи, пока Аллах не свершит своё дело, которое решено“. А потом Хаят-ан-Нуфус произнесла:

«Я тайну в груди храню, как в доме с запорами, К которым потерян ключ, а дом – за печатью.

Лишь тот может тайну скрыть, кто верен останется, И тайна сокрытою у лучших лишь будет», А окончив стихи, она сказала: «О сестрица, грудь свободных – могила для тайн, и я не выдам твоей тайны».

Затем они стали играть, обниматься и целоваться и проспали почти до призыва на молитву. И тогда Хаят-анНуфус поднялась и, взяв птенца голубя, зарезала его над своей рубашкой и вымазалась его кровью и, сняв шальвары, стала кричать. И её родные вошли к ней, и невольницы заголосили от радости, и пришла её мать и спросила, что с нею, и ходила вокруг неё и оставалась у неё до вечера.

Что же касается царицы Будур, то она утром встала и пошла в баню, и вымылась, и совершила утреннюю молитву, а потом она отправилась в Дом суда и, сев на престол царства, стала творить суд между людьми. И когда царь Арманус услыхал радостные клики, он спросил, в чем дело, и ему рассказали, что его дочь лишена невинности, и обрадовался он этому, и его грудь расправилась и расширилась, и он сделал большой пир, и так они провели некоторое время. Вот то, что было с ними.

Что же касается царя Шахрамана, то когда его сын выехал на охоту и ловлю вместе с Марзуваном, как уже раньше рассказано, он стал ждать, но пришла ночь после их отъезда, и его сын не приехал. И царь Шахраман не спал в эту ночь, и она показалась ему долгой, и встревожился он крайней тревогою, и волнение его увеличилось, и не верилось ему, что заря взойдёт, а когда настало утро, он прождал своего сына до полудня, но тот не приехал. И почувствовал царь, что наступила разлука, и жалость к сыну вспыхнула в нем, и он воскликнул: «Увы, мой сын!» – а потом так заплакал, что замочил слезами свою одежду, и произнёс из глубины расколовшегося сердца:

«Я с людьми любви постоянно спорил, пока я сам

Не почувствовал её сладости с её горечью.

И насильно выпить пришлось мне чашу разлуки с ним,

И унизился пред рабом любви и свободным я.

Поклялась судьба разлучить меня и возлюбленных,

И теперь исполнил суровый рок то, в чем клялся ой».

 

А окончив эти стихи, царь Шахраман вытер слезы и кликнул войскам клич, приказывая выезжать и спешить в долгий путь. И все воины сели на коней, и султан выступил, пылая по своему сыну, Камар-аз-Заману, и его сердце было полно печали. И они поскакали, и царь разделил войско на правое, левое, заднее и переднее и на шесть отрядов и сказал им; «Сбор завтра у перекрёстка дороги!»

И тогда войска рассеялись и поехали, и ехали, не переставая, остаток этого дня, пока не спустилась ночь. И они ехали всю ночь, до следующего полдня, пока не достигли пересечения четырех дорог, и не знали они, по какой дороге поехал Камар-аз-Заман, а затем они увидели остатки разорванной материи и заметили растерзанное Мясо и увидели, что ещё остались следы крови.

И, когда царь Шахраман увидал это, он издал великий крик из глубины сердца и воскликнул: «Увы, мой сын!» – и стал бить себя по лицу и щипать себе бороду и порвал на себе одежду. Он убедился в смерти своего сына, и усилились его стоны и плач, и войска заплакали из-за его плача и уверились, что Камар-аз-Заман погиб, и посыпали себе головы пылью.

И пришла ночь, а они все рыдали и плакали, так что едва не погибли. А сердце царя загорелось от пламени вздохов, и он произнёс такие стихи:

«Не корите вы огорчённого за грусть его,

Уж достаточно взволнован он печалями.

И плачет он от крайней грусти и мук своих,

И страсть его говорит тебе, как пылает он.

О счастье! Кто за влюблённого, клятву давшего

Изнурению, что всегда слезу будет лить из глаз?

Он являет страсть, потеряв луну блестящую,

Что сиянием затмевает ближних всех своих.

Но теперь дала ему смерть испить чашу полную

В день, как выехал, и далёк он стал от земли родной.

Бросил родину и уехал он на беду себе,

И прощания не узнал услады с друзьями он.

Поразил меня и отъездом он и жестокостью,

И разлукою, и мучением, нас покинувши.

Он отправился и оставил нас, простившись лишь,

Когда дал ему приют Аллах в садах своих».

 

А окончив стихи, царь Шахраман вернулся с войсками в свой город…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.