Рейтинг@Mail.ru
НОЧИ:

158 Сто двадцать первая ночь

Когда же настала сто двадцать первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что юноша говорил Тадж-аль-Мулуку: „И женщина сказала мне: „Я боюсь, что ты попадёшь в беду и не встретишь никого, кто бы освободил тебя от неё. О печаль моя по дочери твоего дяди! О, если бы я знала её раньше её смерти, чтобы воздать ей за добро, которое она мне сделала! Я навещу её могилу, да помилует её Аллах великий! Она скрыла свою тайну и не выдала того, что знала, и если бы не она, ты бы никогда не достиг меня. Я хочу от тебя одну вещь“. – „Какую?“ – спросил я; и она сказала: „Вот какую: приведи меня к её могиле, чтобы я могла посетить её гробницу, где она лежит, и написать на ней стихи“. – „Завтра, если захочет Аллах великий“, – ответил я, и затем я пролежал с нею эту ночь, и она через каждый час говорила мне: „О, если бы ты рассказал мне о дочери твоего дяди раньше её смерти!“ – «А что значат эти слова, которые она сказала: «Верность прекрасна, измена дурна“??) – спросил я; но она мне не ответила.

А когда настало утро, она поднялась и, взяв мешок с динарами, сказала мне: «Встань и покажи мне её могилу, чтобы я могла её посетить и написать на ней стихи. Я построю над могилой купол и призову на Азизу милость Аллаха, а эти деньги я раздам как милостыню за её душу». – «Слушаю и повинуюсь», – отвечал я ей и затем пошёл впереди неё, а она пошла за мною и стала раздавать милостыню, идя по дороге; и, подавая милостыню, она каждый раз говорила: «Это милостыня за душу Азизы, которая скрывала тайну, пока не выпила чашу гибели, но она не открыла тайны своей любви». И она все время раздавала деньги из мешка, говоря: «За душу Азизы», пока не вышло все, что было в мешке. И мы дошли до могилы, и, увидав могилу, она заплакала и бросилась на неё, а затем она вынула стальной резец и маленький молоточек и стала чертить тонким почерком по камню, лежавшему в изголовье гробницы. И она вывела на камне такие стихи:

Могилу увидел я в саду обветшалую,

Цветов анемона семь на ней выросло.

Спросил: «Чья могила здесь?» Земля мне ответила:

«Будь вежлив! В могиле той влюблённый покоится».

Я молвил: «Храни Аллах, о жертва любви, тебя,

И дай тебе место он в раю, в вышних горницах»,

Несчастны влюблённые! На самых могилах их

Скопился прах низости, забыты людьми они.

Коль мог бы, вокруг тебя развёл бы я пышный сад

И всходы поил бы я слезами обильными».

 

И потом она ушла, плача, и я пошёл с нею в сад, а она сказала мне: «Ради Аллаха, не удаляйся от меня никогда!» И я отвечал: «Слушаю и повинуюсь!»

И потом я усердно стал посещать её и заходить к ней, и всякий раз, когда я у неё ночевал, она была со мной добра, и оказывала мне почёт, и спрашивала о словах, которые дочь моего дяди, Азиза, сказала моей матери, а я повторял их ей. И я продолжал так жить, поедая, выпивая, сжимая, обнимая и меняя платье из мягких одежд, пока я не потолстел и не разжирел, и не было у меня ни заботы, ни печали, и я забыл о своей двоюродной сестре.

И так продолжалось целый год. А в начале нового года я пошёл в баню, и привёл себя в порядок, и надел роскошное платье, а выйдя из бани, я выпил кубок вина и стал нюхать благовоние моих одежд, облитых всевозможными духами, – и на сердце у меня было легко, и не знал я обманчивости времени и превратностей случая. А когда пришло время ужина, мне захотелось отправиться к той женщине, и я был пьян и не знал, куда мне идти.

И я пошёл к ней, и хмель увёл меня в переулок, называемый переулком Начальника; и, проходя по этому переулку, я посмотрел и вдруг вижу: идёт старуха, и в одной руке у неё горящая свеча, а в другой свёрнутое письмо…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.